Глава двадцать пятая, из которой становится понятно, что предновогодние проблемы для всех одинаковы

Рисунки Antitanic

– Ну и чем мы будем заниматься? – уныло вопросил Введенский. – Водку пить и в буриме играть? Лучше бы кабак, там хоть не так противно...

– Что в кабаке не так противно? Водка? – Марьяна с трудом удержалась, чтобы не постучать Артуру по голове. – Или что?

– Осознавать скоротечность бытия, тщету усилий, бренность устремлений... – монотонно забубнил тот.

– Да ну тебя совсем, – отмахнулась Марьяна. – Давай лучше серьезно подумаем, чем народ развлекать. Танька, у тебя есть идеи?

Прекрасная и оттого вечно расслабленная менеджерица Таня задумчиво улыбнулась. В оргкомитет по встрече Нового года она попала за свой безупречный вкус и знакомство с модными веяниями. Однако быстро выяснилось, что в практическом смысле ее познания совершенно бесполезны.

– Можно в буриме играть, – предложила она.

– Бинго, – сказал Артур.

Марьяна ласково кивнула.

– А еще?

– Еще... – Таня нахмурила лобик. – Еще можно играть в карты, в морской бой, в бутылочку...

– И в дочки-матери на деньги... – развлекался Введенский. – Нет, ну мы можем как в «Езде» – тамаду пригласить, затейников каких-нибудь хитровывернутых...

Марьяна искренне удивилась.

– А ты откуда знаешь, как в «Езде»?

– Хо-хо. С соседями надо дружить! – назидательно сказал Артур. – Курим-то мы вместе на лестнице. Пушкин, кстати, у них – правильный мужик.

– Танцевать можно! – внезапно воскликнула Таня. – Здорово, да?

Артур с Марьяной вздохнули. Впереди еще было обсуждение подарков.

* * *

Насколько проще было бы поступить как все нормальные люди: снять ресторанчик с каким-нибудь ватным Дедом Морозом и скучающим диджеем, купить всем по коробке конфет и куколке на монитор... А так что получается? На дворе уже вторник, осталось 3 дня, а у них еще конь не валялся. Ну, допустим, елку им привезли и установили особые обученные ребята, содрав за это особую накрученную цену. «Дефицит, – нагло пояснили, – нынче елочки». Игрушки и всякую мишуру Марьяна самолично закупила на рынке возле дома. Артур расстарался и притащил удивительное: пятьдесят китайских гирлянд со светодиодами. На вопрос, куда он их собирается подключать, не ответил, но пообещал, что если они не пригодятся, вернет деньги из своего кармана. Большая комната в офисе имелась, особенно если временно выписать менеджеров и убрать перегородки.

Александр, осознав, что оргкомитет взялся за дело всерьез, попытался было пойти на попятную, но безуспешно. Народ воспротивился. Почему-то идея офисного праздника запала всем в душу.

Обсуждение культурной программы решили отложить. Про жратву и выпивку Введенский сказал, что это не проблема и есть у него пара мыслишек. Но вот подарки...

Подарки оказались самым страшным мучением. Ни Марьяна, ни Артур ни, тем более, Танечка, совершенно не представляли, что оригинального, полезного и одновременно прикольного можно задарить всем коллегам, да так, чтобы никого не обидеть и не выбиться из бюджета.

Через два часа безуспешного мозгового штурма Марьяна решилась на подвиг.

– Пойду-ка я в «Езду» схожу, с девчонками посоветуюсь. Мало ли...

Был у Марьяны и еще один повод для посещения турфирмы: узнать у Эдуарда, что делала ее фотография в красной комнате и откуда вообще там взялась. Но об этом она, естественно, умолчала.

– Иди-иди, – проницательно сказал Артур. – Эдику привет.

* * *

Спустившись на один этаж, Марьяна некоторое время потопталась у двери «Езды», а затем решительно надавила на кнопку переговорного устройства. Ничего не произошло. Она надавила снова. Тишина.

Кто-то аккуратно тронул ее за плечо. Девушка вздрогнула и обернулась. Позади стояла Инна Вячеславовна.

– Здравствуйте, Яна, – сказала прекрасная директриса, – а звонок еще не подключили. Позвольте? – и она провела карточкой в замке.

– З-здравствуйте, – выдавила Марьяна и зашла внутрь. Инна вошла следом.

Если бы не явственный запах давешнего пожара, она ни за что бы не догадалась, что турфирма переезжала. И когда успели ремонт сделать? Все те же разноцветные двери, такой же ресепшн, неизменная секретарша Маша с лошадиным лицом и хрустальным голосом... Разве что коридор чуть пошире.

И все тот же Эдик.

– Яночка! – с неподдельной радостью воскликнул он. – Не надумали вернуться? Шучу, шучу. Пойдемте, кофейку жахнем, побакланим...

Марьяну резануло это «жахнем-побакланим».

– Надо говорить «дерябнем» и «погнездим», Эдуард, – не сдержалась она и впервые услышала, как смеется Инна Вячеславовна: также, как и выглядит – красиво и холодно.

Эдуард натянуто улыбнулся и, бросив: «Ну, я на кухню, найдете, не в первый раз», удалился. Инна скрылась в кабинете, а Марьяна пошла советоваться с девочками.

Гостиничные барышни на вопрос, что дарят коллегам на Новый год, ответить не смогли. Вернее, смогли, но...

– Конфеты там, игрушку... еще какую-нибудь лабуду...

– Ну а вообще, как вы корпоративку планируете? – Марьяна решила не сдаваться.

Барышни скисли.

– Как обычно... Соберемся, шампуня выпьем, гимн попоем, получим конфеты и разойдемся.

– Да? А мне говорили, что у вас в этом году тамада, все такое...

Девочки искренне удивились и не поверили.

Тогда Марьяна отправилась на кухню и решила сразу брать быка за рога.

– Скажите, Эдуард, а откуда у «Езды» вот эта фотография?

Эдик выпучил глаза и поднес снимок к самым очкам.

– Понятия не имею! А почему у «Езды»?

– Потому что я нашла ее в такой загадочной-загадочной комнате за такой таинственной-таинственной красной дверью, – постаралась как можно ядовитее сказать Марьяна. – Там вообще у вас фотоальбом на стенах.

– Вы что-то путаете, Яночка! В красной комнате хранились архивы, никаких фотоальбомов.

Марьяна поняла, что ей опять дурят голову, но по Эдикову честному взгляду было ясно, что дальнейший разговор бесполезен.

Глава двадцать шестая, в которой героиня начинает осознавать всю степень своего непонимания жизни

Вернувшись в «Полный Щит», Марьяна застала Артура и Танечку за ожесточенным спором. Таня отринула обычную флегматичность и с жаром говорила:

– Артурчик, ты совсем глупенький, да?

– Я умненький! – отбивался тот.

– Нет, ты глупенький! Вот посмотри, как интересно, – она потыкала пальчиком в экран. – Видишь – «Увлекательные игры и развлечения для вашего праздника». Увлекательные! Ну почитай!

Артур тихо рычал.

– Что у вас тут? – осведомилась Марьяна и сама заглянула в монитор. Обнаружив там ярко-розовую страничку с мигающими елками на фоне, она, не читая, встала на сторону Введенского.

– Нет, Таня, – строго сказала она, – мы не будем играть в эти увлекательные игры.

Танечка надула губки и с обиженным видом ушла в угол.

– Машка, – вдохновенно произнес Артур, – я тебя люблю! В смысле ценю.

– Спасибо, – сухо поблагодарила Марьяна. – Идеи появились?

– Ты не поверишь, появилась одна. Только сядь. Идея такая: а вертись оно все коромыслом! – Введенский победоносно воззрился на Марьяну. Повисла пауза.

– Потрясающе. Можно теперь раскрыть мысль?

– Раскрываю. Мы же не в детском саду, а? Взрослые люди собрались отметить Новый год, выпить-закусить-потрепаться... Зачем нам эти запланированные развлечения?

– Ну как... Чтобы скучно не было.

– Если будет скучно – значит, сами дураки! Выпьем и разойдемся. Улавливаешь?

Марьяна подумала. Потом подумала еще. Подход был неожиданным и, кажется, не таким уж и глупым.

– Вот на том и порешим, – подытожил Артур. – Теперь по поводу подарков.

– Что, тоже отменяются?

– Нет, ну почему же...

* * *

Через час Введенский все же убедил Марьяну, что лучшего подарка никто не придумает, и что никакое это не издевательство, и что ничего никто не обидится, и что пусть развивают воображение, и вообще.

– В конце концов, а почему только мы должны отдуваться?

Этот аргумент явился последним гвоздем в крышку. Марьяна сдалась. Танечка, когда поняла суть замысла, тоже пыталась спорить, но недолго, потому что альтернативы предложить не смогла.

Пономарева в план посвящать не стали – пусть вместе со всеми порадуется.

Идея же была чрезвычайно проста. Каждому сотруднику в тайне от других вручается некая сумма – скажем, тысяча рублей – с просьбой пойти и купить какую-нибудь прикольную штуковину. Типа для новогодней игры. Ну, вроде приза такого. Только главное никому не говорить о поручении. Сюрприз, понимаешь? И твое участие – именно твое – нам очень важно!

Таким образом Марьяна с Артуром поодиночке обработали коллег, так что к вечеру среды все ходили с таинственным блеском в глазах и осознанием собственной важности. Купленный предмет надлежало упаковать в выдававшийся вместе с деньгами пакет. Пакет нужно было принести с собой на вечеринку и никому не показывать. Остаток суммы следовало истратить на выпивку или угощение к общему столу.

– Элементарно, да? – говорил довольный Артур. – Надо еще конвертики заранее запечатать...

* * *

Вечером четверга, когда все расползлись по домам, доблестный оргкомитет развешивал по стенам праздничного зала китайские гирлянды. Введенский не поленился и спаял специальную связку из удлинителей, разложив ее вдоль плинтусов, чтобы можно было подключить каждую гирлянду. Танечка в работе не участвовала, она стояла в центре комнаты и руководила равномерностью развески.

– Кстати, – пропыхтела из-под стола Марьяна, – я тут спросила Эдика про фотку. Сказал, что почудилось.

– Ну-ну, – отозвался с высоты стремянки Артур. – Почудилось. А скажи, радость моя, папенька твой где учился?

– В Бауманке вроде, а что? Погоди... Ты что, имеешь в виду, что они с Эдиком...

– Ну слава богу, дошло. И с Эдиком, и с Пономаревым, даже со Штырем!.. Ты вообще с отцом когда последний раз разговаривала? Чем он занимается, с кем общается, знаешь?

Марьяне стало стыдно. С отцом у нее были хорошие отношения, но беседовать по душам... такого не случалось со школы, наверное. Артур же продолжал:

– Отец твой с однокашниками, между прочим, встречается. А теперь вспомни: что он про тебя любил рассказывать гостям, когда ты маленькая была?

Девушка задумалась.

– А! У него пунктик такой был: у меня самая удачливая дочка на свете!

– А ты удачливая?

– Не знаю... Наверное... я в жизни только две тарелки разбила! И еще...

– Удачливая, дай бог каждому, – вздохнул Артур. – Вот папенька твой и сдал тебя этим упырям, «Езде», в смысле. По недомыслию... Как можно старому приятелю отказать, когда фотку дочери просит... Ты что же, решила, что Эдик на тебя случайно из подворотни выскочил?

У Марьяны пошла кругом голова. Она вылезла из-под стола, плюхнулась в кресло и тупо спросила:

– А Пономарев? В курсе?

– А то! Только он тебе говорить не хотел, чтобы ты не думала, что по блату устроилась. Но Сашка-то как раз не упырь...

– Ребят, вы о чем? – непонимающе спросила забытая всеми Таня.

– Да так, ерунда, – встряхнулась Марьяна. – Давайте закачивать с украшательством, домой еще охота попасть.

Глава двадцать седьмая, праздничная и по совместительству последняя

В пятницу работать народ не собирался, да никто и не заставлял. Хотя формально начало праздника было назначено на 17:00, уже с полудня все занимались только двумя вещами: подготовкой и предвкушением. Елка была наряжена, столы сдвинуты к центру комнаты, девочки на кухне резали бутерброды и мешали салаты, генеральный директор слонялся по офису с идиотской улыбкой на лице: по совету Веры Павловны он отключил оба своих мобильника и теперь делал вид, что его не существует в природе.

Введенский с утра привез в контору напитки: дюжину бутылок шампанского, груду пакетов с аргентинским вином, соки, колу и ящик водки.

– Зачем столько? – в ужасе спросила Марьяна. – Ты что, опять?! Лучше бы шампанского побольше...

– Спокойно, женщина, – сурово сказал Артур. – Шампанское – фигня, пузырики круче. Это хорошая водка. Смотри.

– «Водка КОНДОВАЯ, ржаная, 40°», – прочитала Марьяна на этикетке с изображением уходящего к горизонту ржаного поля. – И что? Какие еще пузырики?

– Потом поймешь, – многообещающе ухмыльнулся Артур. – В конце концов, мужиков у нас больше, чем любителей «Советского полусладкого».

* * *

И вот время пришло. Собравшись вокруг столов, работники «Щита» держали наполненные шампанским бокалы.

– Ну, ребята, – сказал сияющий Пономарев, – я долго говорить не люблю. Сегодня мы провожаем старый год, встречаем Новый, пьем и веселимся! Было у нас в этом году хорошее, было и плохое, но это все ерунда. Потому что... а, да ну его. Ура!

– Ура! – дружно подхватил «Полный Щит» и немедленно выпил.

– Предлагаю поесть, – снова выступил директор и снова снискал безоговорочную поддержку масс.

Когда народ как следует закусил, Артур попросил внимания. Марьяна вынесла из комнаты заранее приготовленный мешок с конвертами.

– Итак, – провозгласил Артур, – торжественную церемонию вручения подарков прошу считать открытой. Пусть каждый вытащит отсюда конверт.

Конверты расхватали, затем одновременно вскрыли.

– Тут бумажка с фамилией, – озадаченно сказал кто-то из менеджеров.

– Пра-авильно, – ехидно подтвердил Артур. – У всех бумажки с фамилией одного из коллег. Вот этому-то коллеге каждый и вручит тот подарок, приобрести который...

Договорить он не успел.

Осознавшие хитрый обман сослуживцы принялись сначала хихикать, а затем в голос гоготать.

– У меня... у меня П-пономарев, – сквозь смех выдавил Паша, – я щас п-принесу... этот... подарочек...

«Подарочком» оказалась широко известная игрушка «Дай по морде начальнику» – резиновая груша на пружинке с местом для наклеивания фотографии. Александр принял дар, пригрозив использовать грушу для битья по головам нерадивых программистов.

Вообще народ проявил фантазию. Были тут и набор водяных пистолетов, и USB-подставка для кофе, и какие-то хитрые кактусы в горшочках... Но главное – все получили по-настоящему неожиданный новогодний подарок. Конверты с собственными именами вытащили лишь двое менеджеров и торжественно обменялись презентами.

* * *

Централизованных развлечений народу так и не потребовалось. Все образовалось само собой: люди отдыхали, трепались за жизнь, мыли кости домашним, танцевали, просто слушали музыку. Барышни по собственному почину устроили игру в фанты, и эта детская забава привлекла многих. Правда, от идеи играть на раздевание барышни отказались. Программеры устроили образцово-показательную битву в Каунтер-страйк: девушки переживали, мужчины делали ставки. В главной праздничной комнате мерцали гирлянды, и расходиться по домам никому не хотелось. Что там, дома – предновогодняя беготня, а тут – хорошо...

Часов в восемь в дверь позвонили. Секретарша с криком «А вот и Дед Мороз!» бросилась открывать. Но это был не Дед Мороз.

– Вы к кому, молодой человек?

– К вам, – несмело улыбаясь, произнес лохматый детина в строгом сером костюме.

– А у нас все на месте, – возразила секретарша.

– Санек! – отодвинул ее в сторону Введенский. – Заходи, конечно. Это Пушкин, админ соседский, – объяснил он и вновь обратился к гостю: – Сбежал, наконец?

– Сбежал, – согласился Пушкин. – Скукотища там у нас смертная. Словами не описать. Тамада какой-то придурочный, сам себе шутки рассказывает, сам смеется... Эдик с кислой мордой...

– Забей, – прервал его Артур. – Пошли выпьем.

Минут через десять Пушкин, которого приняли как родного, спросил:

– А можно я еще парочку наших... ну, сюда приведу? Жалко там бросать...

Вскоре лучшая часть «Езды» тусовалась на третьем этаже.

* * *

К десяти половина народа рассосалась, оставшиеся же пребывали в блаженном настроении. Артур научил почтенное общество делать обещанные пузырики. По сути, это была обычная водка с колой, но хитрость заключалась в том, чтобы в высокий стакан сначала налить граммов 50 водки, а затем аккуратно, с большой высоты и тонкой струйкой, влить туда газировку.

– И это единственно правильный способ употреблять колу! – сообщил Введенский.

Затем самые стойкие отправились гулять и слонялись по улицам, распевая какие-то песни, запускали фейерверки, кидались снежками...

Марьяне было хорошо. Оттого, что она работает с такими прекрасными веселыми людьми, и оттого, что год прошел совсем не зря, и – чего уж там – оттого, что Артур весь вечер был рядом.

В офис вернулось всего четверо: Пушкин, Введенский, Марьяна и Пономарев. Пушкин был уже настолько хорош, что пить не стал даже на посошок, однако долго благодарил за прекрасный вечер. Пономарев тоже собрался домой, сказав, что бардак разгребать не нужно, потому что он вызвал на завтра специальных уборщиков. Марьяна с Артуром остались в офисе одни.

Введенский смешал еще два стакана своего фирменного пойла и протянул один Марьяне.

– Ну что, по домам? Тебя проводить?

– Проводи... – мысли у Марьяны уже путались. – Слушай, а все-таки: откуда ты знаешь про папу, про Эдика, а? Тебя же рядом-то не было!

– Снова-здорово... Сколько можно, Маш? Забудь.

Но от алкоголя в девушке проснулась обидчивость. Она взяла кресло, придвинула его к самой елке, угнездилась в нем и отрезала:

– Никуда отсюда не пойду, пока не расскажешь.

– Ну ладно... Я твой крокодильчик. Или наоборот. Поняла?

– Да ну, я серьезно, а ты как всегда... – Марьяна зевнула.

И тогда Артур начал рассказывать. Он говорил о каких-то непонятных вещах, о существах, которые живут за счет чужой удачи, о чрезмерно везучих дурочках, не следящих за своей жизнью, об ангелах, которые этих дурочек пасут, притворяясь то игрушкой, то крокодильчиком, то вообще бог знает чем... Голос его был успокаивающим, и глаза Марьяны постепенно слипались.

– Ни фига я тебе не верю, – ласково пробормотала она. – Погладь меня лучше по голове.

И Артур погладил ее по голове, а потом вдруг встал и сказал:

– Ну ладно, пойду-ка я машину поймаю, полвторого уже, – и ушел.

* * *

Марьяна сидела в кресле возле самой елки, счастливо улыбаясь. Год заканчивался странно. Все-таки пить, наверное, вредно. Особенно вот эти самые пузырики. Или нет? На стенах перемигивались разноцветные гирлянды, отчего девушке чудилось, что она попала в центр северного сияния. Введенский совсем заморочил ей голову, но это казалось совершенно неважным. Играла тихая музыка, кто-то из старых французов, то ли Дассен, то ли Генсбур, комната была пуста и прекрасна своим послепраздничным разгромом. Надо бы прибраться... а, нет, не надо, блаженно подумала Марьяна и незаметно для себя задремала.

Во сне ей привиделся крокодильчик Ливси, который превращался в Артура и обратно. Перестань мерцать, попросила его Марьяна, и крокодильчик радостно заржал. Потом они с Артуром гуляли по каким-то заснеженным переулкам, которые вывели их на вершину зеленого холма, освещенного утренним летним солнцем. Артур скалился, говорил какие-то глупости и хлопал по земле длинным крокодильим хвостом, а затем предложил: «Наперегонки?» – и помчался вниз с холма, к золотому полю на горизонте, и Марьяна побежала следом, и так они неслись, неслись... вокруг мерцали китайские гирлянды, пахло шампанским, хвоей, горячей землей и свежим сеном, а вдалеке колосилась рожь.

Конец.