Можно ли быть собой

Превращение менеджера из офисного робота в пластичного актера не делает его самого счастливым. Новый спектакль Театра.doc "Манагер" как раз об этом.

Игры в офис

Лисицин Дмитрий

Рецензия на спектакль "Манагер" Театра.doc.

Сценарий написан на основе собранных режиссером и актерами диктофонных записей реальных офисных диалогов. Реконструкция добротная и весьма правдоподобная. Спектакль вызывает эффект узнавания у офисных работников и особый эффект притяжения у неофисных. В конце представления один из зрителей вышел на сцену и с ребячьим восторгом начал играть в рекрутера, набирая и увольняя других добровольцев.

Правда, мне удовольствие от такой «игры в офис» кажется сомнительным. Герои действа весьма жалки, если не сказать ничтожны. Пиарщику из Костромы жить негде, а директор фирмы, заливаясь слезами, рассказывает, что у нее «кот ссытся». Дело, конечно, не в коте и не в квартире, а в отсутствии у персонажей полноценной среды, с которой они могли бы себя отождествлять. Каждый из них пытается найти укрытие от этой безбытности в офисном статусе, обрести идентичность в работе. Стремление стать кем-то, сотворить себя самого, подавить свою истинную (например, провинциальную) суть, полностью вжиться в свою новую роль движет всей деятельностью «манагеров». Процесс идет трудно. Поэтому в спектакле так много резких переходов: от разговоров о прелестях костромских проституток к разъяснению рабочего функционала той или иной должностной позиции.

Карьера – это действительно поиск себя, той деятельности, с которой человек отождествляет свою сущность. В свое время HBR для определения своего собственного идеального «я» советовал задавать себе вопросы и отвечать на них. Узнав о своей подлинной сущности, можно было бы без проблем подобрать себе занятие по душе. Однако стандартная форма для этих вопросов: «Чего я действительно хочу?» – отсылает вовсе к не к подлинному «я», а к пирамиде Маслоу. Нельзя выбраться из пелены ложных желаний с помощью желаний. Когда чего-то хочешь, нельзя определить, является ли оно подлинным. Можно лишь бесконечно расширять области своих стремлений и беспрерывно искать себя в новых карьерах. Круг замыкается.

Этот парадокс некогда показал Верхувен в своем фильме «Вспомнить все» (“Total recall”). Ответив на несколько вопросов о предмете своих желаний, герой фильма, молодой рабочий, мысленно направляется на Марс к прекрасной брюнетке (стоит ли говорить зачем?). Неожиданно происходит системная ошибка, и он превращается в революционера-спасителя страдающей от террора корпораций планеты Марс. Вскоре к нему прибывает клерк, который предлагает сделать выбор между его подлинным «я» (рабочий) и фантазмом (повстанец). Выстрел, казалось бы, определяет его дальнейший путь. Однако вскоре он узнает, что на самом деле является не революционером, а одним из руководителей корпорации. Предсказание убиенного клерка о том, что сначала герой будет лидером мятежников, потом будет с ними бороться, а в конце ему сделают лоботомию, приобретает конкретный смысл.

Потребители карьеры находятся в положении рабочего из фильма. Им продают определенный образ их самих, они его покупают и начинают остервенело в этот образ вживаться. При этом каждый в свой, абсолютно не понимая и не желая обращать внимание на другого. Степень отчужденности офисных людей друг от друга наглядно демонстрируется финальной сценой. Актеры стоят на приличном расстоянии друг от друга, и не смотрят друг другу в глаза. Одновременно каждый являет публике поток своих желаний. Эйчар-менеджер говорит, что хочет тотального развития в компании. Молодой консультант с горящими (натурально) глазами глаголет, что он несет людям идею. Это многоголосие навевает мысль о безысходности потребительской модели карьеры. Каждый кричит: «Я могу!», «Я хочу!», но у него нет ни «я», ни элементарных навыков общения с другими. Никакое командообразование здесь не поможет. Тимбилдинг и личностный рост – продукты той же линейки, что и пирамида Маслоу. 

Проблема усугубляется тем, что полный отказ от карьеры совсем не гарантирует обретения идентичности. Наоборот, отказываясь от того чтобы быть кем-то выше себя, от карьерного бега, становишься кем-то ниже себя. Как-то раз, проходя мимо метро, я подслушал разговор бомжей. «Эй ты, бомж!» – крикнул один. «Сам ты бомж!» – парировал другой. «Ты кого бомжом назвал?» – грозно ответил первый, засучив рукава. 

Есть некоторые способы снятия офисного синдрома. О дауншифтинге уже писали. Это ослабление карьерной гонки, ничуть не отменяющее основной поставленной проблемы потери идентичности. Другая заманчивая альтернатива – безделье. Однако не стоит думать, что бездельникам хорошо живется на свете. У одного из моих приятелей, профессионального бездельника, поиск альтернативных работе источников материальных благ отнимает куда больше времени и сил, чем у стандартного офисного работника. Вы бы поехали на городском автобусе от станции метро «Университет» до Теплого Стана за дешевыми творожками и в Алтуфьево за списанными пиджаками? Безделье требует слишком многого для своего поддержания, поэтому все больше бездельников принимают предложение рынка труда и включаются в карьерную гонку за самим собой.

В самой офисной культуре развивается мощное партизанское движение. В «Манагере» таким партизаном является сисадмин. Он один не меняет одежду, когда в середине спектакля действие переворачивается и актеры меняются ролями: директор становится уборщицей, начальник и подчиненный меняются местами, секретарша становится эйчар-менеджером. По сути он трикстер (в конце сисадмин выходит на сцену в костюме джокера), существо, действующее на границе офисного мира, поступающее прямо противоположным офисным законам образом и тем самым доказывающее их действенность. В отличие от всех других героев он сыт и вечно доволен. Однако в современном офисном мире джокерам выжить очень трудно. На них объявлена охота. Их ноги путают показателями отчетности, а головы дурманят системами мотиваций и целей. Теперь даже айтишники обижаются, что их не считают частью корпорации, и претендуют на роль «стратегических партнеров».

В общем, все способы поиска идентичности приводят не к идентичности, а к ее разрыву и новому поиску. Нужно какое-то радикально новое решение. А где, покажет реальность, не поддающаяся записи на диктофоны и проигрыванию в театре.